Михаил Южный: «Я завершаю профессиональную карьеру с улыбкой на лице!»

Так получилось, что 18-й турнир St. Petersburg Open станет последним в вашей карьере. Если вернуться в историю - помните свой первый турнир? 2000-й год, квалификация. С какими мыслями приехали тогда в Санкт-Петербург?

Конечно, помню. Это было сразу после «Кубка Кремля». Раньше турнир проходил в конце октября. Я играл очень хорошо в Москве, но проиграл в 1/4 Марку Россе в весьма драматичном матче. После приехал в Петербург играть квалификацию, где выиграл в первом круге. Потом проиграл Дмитрию Ситаку, практически моему ровеснику. Я выиграл первый сет, вел во втором 4/0, а после проиграл около 12 геймов подряд. Так начались для меня турниры в Санкт-Петербурге.

Ваши результаты в Санкт-Петербурге пошли вверх достаточно стремительно, потому что в 2002 году вы уже были в финале, потом завоевали титул в 2004-м - после знаменитого «камбэка». Какими получились эти матчи? Ведь турнир в Петербурге стал для вас действительно родным и таким успешным.

В 2002 году я выиграл турнир в Штутгарте и второй финал сыграл как раз в Санкт-Петербурге, где я проиграл Себастьяну Грожану. Мне всегда здесь было комфортно играть, я ощущаю себя здесь как дома, меня хорошо поддерживают. Наверное, поэтому и результаты хорошие, потому что ловил здесь кураж, и мне очень помогала атмосфера, зрители, родные стены помогали.

Турнир менялся на ваших глазах - так же, как и вы менялись, взрослели. Расскажите об этих изменениях? Что произошло с турниром без малого за два десятка лет?

На данном этапе турнир кардинально изменился. Он проходит на новой арене, которая больше подходит для тенниса. Я знаю, что на «СИБУР АРЕНЕ» в основном играют в баскетбол, но на эту неделю арена превращается в теннисную. Удобно, что здесь два тренировочных корта, которые постоянно функционируют. Фантастический центральный корт. Организация турнира - одна из лучших. Если говорить о турнирах серии ATP 250, здесь самая лучшая организация. Я знаю, что только «Мастерсы» организовывают похожим образом. В предыдущие годы, насколько я понимаю, был небольшой кризис, теннис стал, возможно, не так интересен в Санкт-Петербурге и в целом в стране. Приезжали не такие сильные игроки. Зрителей было мало, особенно это было видно на начальных этапах турнира. Днем зрителей практически не было. Мне грех жаловаться, потому что я играл в основном в 7 вечера и даже когда зрители не приходили в три часа или в пять, на своих вечерних матчах я всегда ощущал поддержку. За это я очень благодарен петербургской публике.

 

Вы уже завершаете карьеру, а перед глазами всех болельщиков все время встает тот памятный матч 2002 года в Кубке Дэвиса против Поля-Анри Матье. Вы помните, когда узнали о том, что будете играть эту решающую встречу?

Слухи ходили и раньше… Но точно узнал, что сыграю, когда уже разминались перед матчем. Я увидел, что Евгений Кафельников пришел на корт без ракеток, тогда и стало понятно, что буду играть я. Когда Марат Сафин пошел играть разыгрывать первое очко в своем матче, мне велели  сидеть в раздевалке и готовиться. Вот тогда я уже поверил, что буду играть последний матч.

Нервничали? Как организм справлялся?

На самом деле это «палка о двух концах». Мне было 20 лет, и я уже играл на профессиональном уровне. Мне нужно было время, чтобы подготовиться и настроить себя. Очень тяжело настроить себя в последний момент. Состояние неопределенности выматывает гораздо больше, чем осознание того, что тебе предстоит играть. Непонятно было, к чему готовиться. Когда узнал, что буду играть - уже успокоился, поскольку появилась ясность и сразу начал настраиваться играть.

Вы проигрывали 0:2 по сетам. Чувствовали ли вы, что подводите команду, страну, были такие мысли? Или просто продолжали играть?

Таких мыслей не было. Честно говоря, в 20 лет не можешь всего этого ощущать. Карьера только начинается, и ты полон оптимизма. Хочешь думать только о том, что у тебя весь путь впереди. Ты не придаешь такого значения Кубку Дэвиса, поскольку это командный турнир. Веришь в команду и не представляешь, что можешь играть, ведь до этого почти не играл. В 2001 году я играл только один матч против Магнуса Норманна в Швеции. У Марата Сафина была травма, и мне пришлось играть, я тогда только начинал. А в Кубке Дэвиса…Да, я нервничал, не сразу вошел в игру, но старался  продолжать играть и старался что-то изменить.

После 0:2 в Берси случилось преображение, чудо. Как вы охарактеризуете тот момент?

Когда понимаешь что терять нечего, начинаешь играть лучше. Хорошо заиграл я в конце второго сета. Почувствовал, как начали появляться проблески игры. Старался играть каждый мяч, особо не думая.

Очень тяжело играть на фоне личных переживаний. У Вас ушел папа из жизни за два с половиной месяца до Кубка Дэвиса. Давили на вас эти мысли? Думали об отце во время матча?

Конечно, давили. Время было очень тяжелое. За короткое время произошли два самых глобальных события: первое это горечь потери, второе должна была быть безмерная радость, но смерть отца в конце сентября перекрывала все радости. Очень важное событие произошло для России и российского тенниса, но я не мог до конца ощутить эту радость.

Помните ли вы ту эйфорию после победы?

Я все помню. Эмоции и адреналин. 40:0, моя подача… Матье ошибается. Бегут ребята со скамейки. Я очень хорошо это помню. Я радовался, но внутри была пустота, поскольку рядом не было отца. Он не мог радоваться вместе со мной, хотя отдал ради этих побед всю свою жизнь.

Карьера продолжалась. Вы стояли в топ-10 и дважды были в полуфиналах на US Open.  Как вы сами оцениваете, почему турнир в Нью-Йорке стоял для вас особняком для вас?

Скорее всего, мне подходили корты. Если брать другие «мэйджоры»,  там я останавливался на стадии ¼ финала. Уимблдон, скорее всего, самый ровный для меня турнир, если посмотреть по результатам – я очень часто там проигрывал  в 4-м круге – в матчах с Федерером, Надалем, Мюрреем. Мне нравится Нью-Йорк, я очень комфортно себя там чувствую. Он похож на Москву, с утра все куда-то бегут. Когда тебе где-то комфортно играть, это приносит результаты.

Есть какие-то моменты, о которых вы сожалеете, с высоты своего опыта? Может быть, что-то сделали по-другому?

Сейчас нет такого. Конечно, если копаться, то можно что-то найти, но я не вижу в этом смысла.  Я не могу ничего изменить. Это моя жизнь и моя карьера. Я долго играл  в туре и делал все, чтобы оставаться на уровне. Сожалений сейчас нет, поскольку копаться в том, что бы я сделал иначе, не вижу смысла.

На экранах часто проскальзывает фотография, где вы ракеткой постучали о свою голову в матче с Альмагро, долго голова заживала?

Голова почти сразу зажила (смеется). Кровь быстро остановили. Была шишка непродолжительное время.

Как традицию не хотели оставить, все-таки свой матч вы тогда выиграли?

Нет, как традицию – это уже лишнее.

Поговорим о семье. Как ваша жена отреагировала на то, что вы решили завершить карьеру и будете больше времени проводить дома?

Это было не спонтанное решение, все пришло само. Я сказал, что, скорее всего, нужно завершать карьеру. Когда был в Америке, мы приняли окончательное решение, что в Петербурге я сыграю последний турнир. Мы понимали, что, во-первых, это не может это продолжаться вечно, а, во-вторых, когда ты уже головой дома, а телом на турнирах, то результата быть не может. Можно держаться на уровне, можно попадать на турниры, но чего-то глобального достичь или выиграть пару титулов в году уже тяжело.

Один из главных людей в вашей карьере - Борис Львович Собкин. Спустя годы долгого и успешного сотрудничества оценить его роль? И в целом оцените самого человека?

Я не знаю тех весов, на которых это все оценивать. Роль Бориса Львовича в моей профессиональной карьере и просто в жизни неописуема, и я даже не хочу ее оценивать. Мы родные люди друг другу. Это касается не только тенниса, это касается практически всех вопросов, которые возникали между нами. Я благодарен этому человеку и его семье за то, что в минуты горести и радости Борис Львович всегда был рядом. Мы заканчиваем наш теннисный путь, но мы переходим к новому роду деятельности. У нас есть совместные планы на будущее. Мы не разбегаемся.

У вас два сына - Максим и Игорь, старший Максим уже в школу ходит. Вспоминаю моменты, когда вы с Максимом играли в в Питере в СКК, когда было темно. Никого не было на трибунах и такая картина: Михаил Южный выходит и начинает тренировать сына. А вот с Игорем вы играли уже здесь, на «СИБУР АРЕНЕ». Вы видите своих сыновей в теннисе?

Не буду отвечать на этот вопрос, поскольку не хочу, что бы мои мысли могли повлиять на их решение. А в целом я думаю это обычный процесс, когда у меня находится редкая свободная минутка, я иду заниматься с детьми. Не именно теннисом заниматься, а просто побыть вместе. Если они хотят играть в теннис и есть возможность, то мы немного играем. А вот когда они подрастут, я думаю, они смогут принять свое решение.

Вы завершаете карьеру. Значит ли это, что Михаил Южный теперь по-настоящему будет играть роль отца, который будет делать уроки с детьми, водить их в школу?

А раньше полноценной роли отца не было? (смеется).

Была, конечно, но вы периодически играли ее на удалении…

Мне приятно отвозить в школу детей, но это обязательно связано с ранними подъемами. Но если говорить с профессиональной точки зрения, если я хотел добиваться каких-то результатов, то я не должен был это делать, поскольку нужно высыпаться. Теперь приоритеты поменялись – отныне я с удовольствием буду этим заниматься и, наверное, это одна из главных причин, из-за которой я понял, пришло время завершить карьеру. Сейчас уже не дети должны подстраиваться под мою жизнь, а я должен подстраиваться под жизнь детей. И так уже прошло много времени, Максиму будет 9 лет. Вся семья долгое время подстраивалась под мой личный график. Если такой режим продолжался бы и дальше, то у них была бы не такая жизнь, какую я им желаю.

У вас сейчас наступает такой этап, когда нужно ответить себе, а есть ли жизнь после тенниса? Чем Михаил Южный думает заниматься?

Жизнь есть, и она очень интересная. Этап карьеры у меня практически завершился. Мне всего 36 лет. Не то, чтобы новая жизнь начинается, просто  есть новые интересы. Я даже подумываю заняться чем-то относительно тенниса. Когда-нибудь это произойдет, но не так быстро. На данном этапе я остаюсь в теннисе и есть проекты, которые я хочу осуществить. Есть такие проекты, которые я начну осуществлять на следующий день, после того как завершу карьеру.  А есть проекты, которые требуют более длительного времени, но я надеюсь, что доведу их до ума. С 2010 года я сотрудничаю с теннисной школой в Новокузнецке, это первый теннисный центр в городе. Так получилось, что я стоял у истоков этого теннисного центра и все дети, которые приходили туда, уже играют на хорошем уровне. Сейчас мы перейдем на более профессиональную работу. Я не буду приезжать на 5 дней, в конце года, когда у меня было время. Теперь я постараюсь подстраиваться под график ребят, под их сборы и турниры. Мы также работаем с теннисной академией в Австралии. Там замечательный теннисный центр и огромный плюс в том, что там 365 дней в году светит солнце, поэтому там удобно тренироваться. Есть еще один детский проект, который сейчас начинаем реализовывать – это профилактика травм. Об этом мало кто задумывается - особенно в детском возрасте. Этот проект направлен на все виды детского спорта. Мы знаем, как много спортсменов не могут заиграть на высоком уровне только из-за состояния здоровья. К сожалению, с этим многие сталкиваются, когда уже поздно что-то исправить. Я отталкиваюсь от своего опыта - лично у меня возникла такая необходимость в 2005 году, и методика, по которой я занимался, помогла мне играть до 36 лет без травм. Я ухожу не из-за того, что у меня что-то болит или я не могу выдерживать матчи физически. Такой проект поможет протестировать ребенка, найти слабые места в его организме, понять, что необходимо сделать, чтобы помочь ребенку заиграть. Это очень интересный детский проект, и со следующего месяца мы начнем его запускать. Так что жизнь после тенниса есть, и она очень интересная.

Вы кандидат педагогических наук, на докторскую будете замахиваться?

Нет, не буду. У меня есть предложение и в ближайшее время мы начнем работать над книгой.

Вы себя позиционировали как немного замкнутого человека, в том числе иногда в общении с прессой. Сейчас вы говорите, что постараетесь быть более открытым…

Общение с прессой забирает силы, забирает энергию, отвлекает от того, чем ты должен заниматься. Все люди разные, но я по себе чувствовал, что чрезмерное общение с прессой отвлекает меня от главного: от тренировочного процесса, от мыслей о том, как и что ты должен делать. Общение с прессой у меня действительно сводилось к минимуму. Я проводил лишь официальные мероприятия. Опять же, на это нужно тратить свое время, чтобы встретится с журналистами, дать интервью. В молодости я очень щепетильно относился к тому, кто и что про меня пишет, насколько правильно тебя поняли. Мне все это не очень нравилось. Я понял для себя, что если я хочу показывать хорошие результаты, я буду меньше общаться с прессой и меньше рассказывать о себе. Все было сделано исключительно для того, чтобы моя профессиональная карьера была более успешной и более долгой. Теперь у меня появится больше времени для общения с прессой.

Вы сказали, что АТР-Тур – это такая маленькая семья. Когда вы объявили о завершении карьеры, вам много СМС поступало?

СМС не так много пришло, мы не со всеми общаемся по телефону. Но на турнирах подходили и ребята, и тренеры, и организаторы. У меня хорошие отношения в туре со многими ребятами. Кто-то спрашивал - что дальше? Кто-то спрашивал – почему? Кто-то говорил, что делаю все правильно.

В Санкт-Петербург вы приезжали до сих пор как спортсмен, планируете после завершения карьеры приезжать сюда чаще? Возможно, для того, чтобы что-то посмотреть - помимо того, что вам предлагает турнир в рамках культурной программы?

Вы забегаете немного вперед, я не готов до конца ответить на этот вопрос. Но есть проект, в рамках моей деятельности, который предполагает, что в Петербурге я буду находиться достаточно часто. Не могу пока раскрыть всех деталей.

Михаил Южный - в теннисе, в семье, это счастливый человек?

Я считаю, что да, счастливый. Что касается тенниса, то можно сказать, что я завершаю профессиональную карьеру с улыбкой на лице.

Подпишись, чтобы читать другие материалы!